IV.

Деформация в существующих зданиях С.-Петербурга и других городов. Установление факта деформации.

Рис. 37. Биржа в С.-Петербурге 1810 г.

Рис. 38. Биржа в С.-Петербурге 1810 г.

Рис. 40. Биржа в С.-Петербурге 1810 г.

Рис. 41. Школа десятников в С.-Петербурге.

Что касается до наблюдений над существующими зданиями, то прежде всего я обратился к зданиям, находящимся в Петербурге. И действительно, приглядываясь внимательнее к некоторым из них, мне удалось подметить явные следы деформации, хотя я мало надеялся на это вначале, так как Петербург выстроен сравнительно недавно.

Рис. 39. Ростральная колонна. С.-Петербург 1810 год.

Рис. 42. Прачешный мост в С.-Петербурге.

Рис. 43. Прачешный мост в С.-Петербурге.

Рис. 44. Зимняя канавка в С.-Петербурге.

Рис. 45. Зимняя канавка в С.-Петербурге.

Рис. 46. Лебяжья канавка в С.-Петербурге.

Рис. 47. Аничков мост в С.-Петербурге. Схематический чертёж.

Рис. 48. Академия наук в С.-Петербурге.

Рисунки 37 и 38 представляют вход в гранитном цоколе здания Биржи, выстроенного в 1810 году. Эти входы трапециевидной формы. Непараллельные стороны, сделанные, надо полагать, прямыми, теперь в некоторых местах представляют заметный изгиб, обращённый выпуклостью наружу. Если здесь ещё может возникнуть сомнение, то уже никакого сомнения быть не может относительно камней, образующих пяты перемычки. Эти камни свешиваются над пролётом, и нижнее ребро свешивающейся части везде делает более или менее заметный угол с продолжением этого ребра, лежащим на кладке, что уже никоим образом не может быть объяснено небрежностью и остаётся допустить, что это произошло во времени.

Рисунок 39 представляет ростральную колонну, находящуюся против здания биржи. Гранитный пьедестал имеет совершенно правильно выгнутые рёбра, т.е. здесь мы имеем явление, аналогичное с теми изгибами, которые существуют в греческих и египетских зданиях: как там, так и здесь мы имеем дело с кладкой из отдельных камней. Влиянием же причалки здесь нельзя объяснить, так как некоторые линии выпуклы кверху. Рисунок 40 представляет капители здания биржи. Эти капители слишком плоски, чтобы можно было допустить, что они были так нарисованы.

Вообще у всех петербургских зданий этой эпохи мы находим теперь крайне плоские капители: линии эхиносов их делают с абакой очень острый угол.

Иногда такие капители, как, например, капители чугунных колонн триумфального портика Московской заставы, украшенных "иониками", кажутся вследствие этого развороченными. На то, что профиль их вначале был иной формы, указывают капители портиков зданий, находящихся там же, около Московской заставы (в одном из этих зданий теперь помещается школа десятников, а в другом пожарный обоз). На рисунке (рис. 41), если внимательно рассматривать, видно по линиям каннелюр, что шейка капителей колонн разворочена, между тем как шейка таких же капителей на пилястре идёт в линию самой пилястры, как то видно по ребру её.

Вполне вероятна деформация в гранитных мостах Петербурга, где появлению её благоприятствовал сильный распор. Все мосты эти сильно осели и, сделавшись крутыми при въезде, стали горизонтальными и даже провисшими в средине, как, например, Прачешный (рис. 42). На этом мосту кроме того заметно, что железные решётки, которыми заделаны овальные просветы, несколько круглее, чем самые отверстия (рис. 43).

Интересно, что, несмотря на большое перемещение или осадку, идущую но направлению распора, ни на одном мосту не заметно расхождения швов. Сами же швы довольно сильно отклоняются от нормали к направляющей свода. На мосту через Зимнюю канавку (рис. 44, 45) заметно, кроме того, гораздо сильнее, чем на других мостах, симметричное отклонение вертикальных швов. Наклон их не может быть вызван конструктивными соображениями, да он и недостаточно правилен для этого; симметричность же и некоторая систематичность исключает предположение о небрежности кладки.

Если мы продолжим направления швов клиньев этого свода, то получим точки схода этих направлений, совершенно ничем не объяснимые и невыгодные ни в каком случае. Привожу ещё мост через Лебяжью канавку (рис. 46), у которого те же явления, но только не в такой сильной степени, как у моста Зимней канавки. Это объяснимо меньшим пролётом и бóльшим сравнительно подъёмом.

Такая же провислость и отклонения швов наблюдаются и в Аничковом мосту, где, кроме того, пьедесталы фигур, стоящих по четырём его углам, повёрнуты, следуя распору свода, как схематически показано на рис. 47.

Рис. 49. Александро-Невская лавра в С.-Петербурге.

Рис. 50.

Рис. 51. Набатная башня.

Рис. 52. Колокольня Ивана Великого. Москва.

Рис. 53. Кремль. Москва.

Ярче и убедительнее пример деформации даёт гранитная база портика академии наук (рис. 48). Случайно, благодаря расположению швов и осадке камней цоколя, эта база оказалась подпёртою в крайних точках и вот её прогиб довольно заметен даже на рисунке: плита её как бы вдавлена.

Но особенно наглядна деформация могильных памятников в Александро-Невской лавре. Большинство памятников начала XIX столетия выложено из известняка и облицовано мраморными досками. У памятников, где эти доски подвержены нагрузке, они слегка выпучены. Рис. 49 и 50 представляют один из таких памятников (1822 г.), где эта выпученность наиболее заметна. На рис. 50 виден просвет между кладкой и изогнувшейся мраморной доской, тогда как концы досок сходятся в совершенно правильный "ус".

Хотя Москва и древнее Петербурга, но, благодаря тому, что московские постройки в большинстве из кирпича, там трудно указать настолько доказательные примеры. Я уже упоминал про сильный наклон осей колонн Набатной башни (рис. 51), просвешивающееся ребро параболической полуарки там же; кроме этого можно указать на некоторое косвенное обстоятельство: колонны этой башни сложены из "точков", причём число точков во всех рядах почти одинаково, как в самом широком так и в самом узком месте. Разность же между окружностями выпуклости и шейки довольно значительная.

Более доказательно образование эллиптической формы верхней арки из полуциркульной, во-первых, по её ответу внутренней направляющей, оставшейся благодаря связям именно полуциркульной, а во-вторых потому, что её пяты понадобилось реставрировать. Странна также эта выпуклость нижних рядов кирпичей в колоннах, постепенно уменьшающаяся кверху (рис. 30). Этого нельзя объяснить выветриванием, так как выветриваясь кирпич принимает другую форму, а именно средина его делается вдавленной; кроме того, выветривание началось бы скорее с верхней поверхности выпуклости колонны, a не с более защищённой от дождя и ветра нижней.

Рис. 54. Кремль в Нижнем Новгороде. Схематический чертёж.

Рис. 55 и 56. Церковь Иоанна Предтечи. Ярославль. Схематический чертёж.

Рисунок 52 представляет схематическое изображение колокольни Ивана Великого; конечно, трудно предположить, чтобы это постепенное уменьшение уклонов стен по этажам было сделано при постройке, тем более, что постройка была спешная: другие памятники не представляют подобного утонения, но нельзя и доказать обратного. Можно указать лишь на довольно сильный наклон оси самой колокольни к горизонту. Так как наклоняющий момент увеличивается всё быстрее, то, вероятно, мы в недалёком будущем будем иметь свою Пизанскую башню на некоторое время, пока эта колокольня не свалится совсем.

Интересны, хотя мало заметны в натуре, деформации верхушек некоторых кремлёвских башен: если мы проведём касательные к верху и к низу их пирамидальной верхушки, то эти касательные дают некоторый угол с общим наклоном рёбер или граней (рис. 53). В храме Спасителя вертикальные линии углов здания не строго вертикальны, т.е. не параллельны между собою. Каменные платформы, на которых стоят пушки в Кремле, очень сильно накренились и пушки грозят скатиться на мостовую.

Конечно, можно было бы и ещё много привести примеров и в Москве, и в Петербурге, но так как большинство наших зданий выстроено из кирпича, то в большинстве эти изменения форм сравнительно мало убедительны: всегда является подозрение в небрежности кладки, в плохом качестве кирпича и т.п. Если деформация арки, сделанной из гранита, достаточно заметна благодаря отчётливости её обделки, большим размерам камней и большей ясности направления швов, то деформация арки, сложенной из кирпича, уже менее заметна, менее доказательна. Однако же следует полагать, что при кирпиче она должна быть ещё больше.

Заметной вполне и вполне ясной деформация кирпичных сооружений становится только в больших масштабах. Такова, например, стена Кремля в Нижнем Новгороде, спускающаяся по косогору вниз. Несмотря на то; что в ней нигде нет трещин, её как горизонтальные, так и вертикальные линии — швы кладки и углы устоев, очень заметно отклонились, приближаясь к направлению уклона косогора (рис. 54).

Интересную деформацию можно также отметить в подпружных арках церкви Иоанна Предтечи в Ярославле. Из чертежа видно, что в одном случае разорвавшаяся связь дала возможность работать кривой давления, но выходящей из средней трети замка, и потому там не появилось трещины (рис. 56), между тем как присутствие неразорванной связи в другом, совершенно тожественном по условиям случае обусловило повышение кривой давления, что и дало трещину (рис. 56).

Конечно, везде, во всяком городе, внимательный наблюдатель найдёт следы этой работы времени, но везде ездить и указывать их значило бы то же, что проверять, везде ли есть на земле воздух или сила тяжести. Несомненно, если мрамор, гранит, кирпич, штукатурка способны изменять свою форму, не давая трещин, то они будут изменять её везде, где только есть соответствующие условия, т.е. сила тяготения.

Убеждённый вполне этими наблюдениями в том, что хроническая деформация далеко не столь незаметный фактор, чтобы с ним не нужно было считаться, я приступил к разрешению второго, поставленного мною вопроса, а именно: к изучению величины и характера этой деформации на специально поставленных с этой целью опытах.

V.

Деформация мраморного бруска. Исследование деформации как функции времени. Расчёт деформации колонны.

Самый факт деформации — под влиянием даже незначительных усилий, действующих продолжительное время, уже давно установлен геологией для горных пород, каковы песчаник, гранит, мрамор и т.п., и даже для кристаллов, а сведения об этих явлениях можно найти в учебниках геологии, например, у Иностранцева (часть I, стр. 434).

Для того же, чтобы получить более определённые данные, мною был поставлен следующий опыт. Брусок итальянского мрамора, размера 1 х 2 х 90 сантиметров был укреплён в горизонтальном положении таким образом, что один конец был заделан неподвижно, а на другом, свободном, был привешен груз, равный 150-ти граммам.

Для определения характера изменения стрелки прогиба мною был сделан график, причём по оси абсцисс откладывалось время, а ординаты брались пропорциональными полной стреле прогиба, считая всегда от начала опыта (рис. 57), т.е. ординаты выражали весь путь, пройденный от начала опыта концом бруска.

Таким образом, за время около 2-х месяцев получилась некоторая кривая. На чертеже показана ещё другая кривая, полученная мною от другого бруска, но в течение менее продолжительного времени. Обе эти кривые, несмотря на их неправильность, имеют, однако, один характер; а именно: скорость движения вниз, вначале довольно большая, в общем, с течением времени замедляется.

Отступления же от плавного перехода могли быть вызваны колебаниями температуры, которые, к сожалению, не были приняты во внимание при самом опыте. Но из сравнения графика температуры по данным метеорологической станции С.-Петербурга с наиболее резким отступлением графика от плавного направления можно заключить об этом влиянии: кривая провеса почти повторяет кривую температуры. На рисунке эта часть графика температуры вычерчена под 1-11 сентября. Кроме того, несомненно, могли влиять на неправильность кривой и другие условия: влажность, недостаточная однородность материала, барометрическое давление и, наконец, техническая сторона опыта, например деформация самой опоры.

Как бы то ни было, величина всей стрелки прогиба получилась около 12 миллиметров, и брусок, даже снятый с прибора, представлял вполне заметную на глаз кривизну. Поэтому, установив на этом опыте самый факт постоянного изменения формы мрамора, чтобы получить явление в более чистом виде, я поставил опыт с бруском из несравненно более легко деформирующегося материала, а именно из сплава канифоли, мела и небольшого количества варёного масла (олифы). Благодаря этому материалу я имел возможность в несколько часов получить весьма значительный прогиб, и, следовательно, влияние других причин: температуры, деформации опоры и т.п., было сведено до весьма мало влияющей на результаты опыта величины.

Руководствовался я при этом следующими соображениями. Хотя мрамор имеет "кристаллическую" структуру, но, как строительный материал, мрамор вполне изотропен, откуда и проистекает его так называемая пластичность, то есть свойство колоться одинаково во всех направлениях. Иначе: коэффициент удлинения у массы мрамора во всех направлениях будет одинаков, хотя бы коэффициент удлинения у отдельных элементов массы, кристаллов, и был бы по различным направлениям различный.

Если в кристалле мы ещё можем допустить своеобразные, обусловливаемые, например, плоскостями спайности, перемещения (рис. 58), то уже в теле изотропном в отношении сопротивления, каковым является мрамор, мы как следствие его изотропности должны допустить возможность одинакового перемещения частиц по всем направлениям. Следовательно, так как распределения усилий в теле изотропном зависят лишь от механических условий, в какие оно поставлено, и не зависят совершенно от свойств химических и даже физических отдельных элементов тела, то очевидно и деформации, вызываемые этими усилиями по их направлениям, будут одинаковы по своему характеру во всех таких телах.

И в самом деле, в методах наших расчётов сводов, балок и т.п. мы не принимаем по внимание материала, из которого они сделаны, и формулы наши остаются одними и теми же как для кирпича и гранита, так и для дерева или железа.

Эти соображения дали мне достаточное основание перенести опыт с медленно деформирующегося мрамора на другой, более быстро деформирующийся материал.

Как я и ожидал, кривая в этом случае, более изолированном от посторонних влияний, получилась более плавная и, оставшись, в общем, того же характера, она определилась яснее. Когда по начальной точке её, как по вершине и по двум другим мною была построена гипербола, то она, как то видно на чертеже, почти совершенно слилась с полученной из опыта кривой.

Уравнение этой гиперболы получилось вида:

где S — пройденный конечною точкою путь, a t — время от начала опыта.

Тот же опыт был проделан при грузе вдвое большем, причём оказалось, что по прошествии одинаковых промежутков времени S пропорционально грузу Р, то есть S = Рk, где k, при одном и том же матeриале и при разном t, выразится вышеупомянутой функцией t. Таким образом, пройденный концом путь мы можем представить в виде:

где m и n зависят от материала опыта. Из этого уравнения видно, что наличность деформации не зависит от величины Р, если Р не равно нулю, и даже более: так как подкоренное выражение может возрастать беспредельно, то также беспредельно может возрастать и величина деформации при всяком Р>0, как бы мало оно не было.

Если даже мы примем теоретическое деление деформации на упругую и остаточную, то есть положим S = а + b, где b — остаточная деформация, и а — упругая, то в силу принятого в теории упругости выражения а = РА, где А — некоторый коэффициент, для данного материала определённый, то получим для остаточной деформации выражение (подставляя S и а):

То есть: если при какой-нибудь силе Р появилась, в некоторое время, деформация, то она появится и при всякой силе Р>0 и далее будет расти беспредельно, так как А есть величина конечная. Отсюда же видно, что величина Р — обратная времени, то есть чем меньше Р, тем большее времени нужно, чтобы получилась та же самая деформация.

Кроме того, из рассмотрения формулы видно, что при малом t остаточная деформация, если мы будем брать А независимо от времени, может сделаться отрицательной, что очевидно невозможно. Следовательно величина А должна приходить к нулю одновременно с подкоренным количеством, или, иначе, величина А не может быть постоянным коэффициентом, а должна выражаться как функция времени, то есть как упругая, так и остаточная деформации должны появляться одновременно при всяком Р>0.

Есть основание полагать, что некоторые графики, приводимые в справочниках, дающие удлинение как функцию силы, именно по той причине имеют неправильную и непонятную форму, что при опытах упускалось обстоятельство, что удлинение есть функция не только силы, но и времени.

В самом деле: предположим, что мы делаем опыт с силами Р, 2Р, 3Р и т.д.; путь, проходимый при этом за время t, выразится ординатами кривых оа₁, оа₂, оа₃ и т. д., причём соответственные ординаты будут пропорциональны силам Р, то есть:

и т.д.

Каждая кривая будет выражать убывание скорости деформации, а касательная, проведённая к ней в какой-нибудь точке, будет выражать скорость в данный момент (рис. 59).

Рис. 59.

Рис 60.

Теперь предположим, что мы наблюдаем явление, не принимая в расчёт времени. Тогда, особенно при таких медленно деформирующихся материалах, как железо, с которым главным образом и производились такие опыты, мы очень скоро каждый раз будем получать такие скорости, которые по малости будут уже незаметны для глаза, что случится, очевидно, при разных силах Р, 2Р и т.д. в разное время:t₁, t₂, t₃ ……. Пути же, пройденные в эти времена, выразятся как ординаты в эти моменты: у₁, у₂, y₃……, в которые tg угла касательной к кривой, выражающей скорость в данный момент, будет один и тот же, так как каждый раз мы при одной и той же скорости будем считать, что деформация уже окончилась. Если теперь мы эти ординаты будем откладывать как функцию силы, то есть по оси ОХ будем откладывать силы Р, 2Р, ЗР......, а ординаты в этих точках сделаем равными полученным из опыта у₁, у₂, y₃......, то соединяя полученные точки, мы получим кривую, весьма сходную по характеру с теми кривыми, какие мы встречаем в технических книгах (рис. 60), то есть ошибочную и не дающую правильной картины явления.

Что касается до характера самого графика при моих условиях опыта, то при помощи несложных рассуждений можно убедиться, что со временем, в силу деформации самого бруса, а следовательно уменьшения изгибающего момента, эта правильность должна несколько измениться, но так как в архитектуре по причине большой твёрдости материалов мы имеем дело с весьма незначительными деформациями, то мы с большим приближением к истине можем откинуть эти нарушения, равно как и другие, могущие появиться.

Но незначительные с точки зрения физики, эти деформации однако могут быть весьма значительны с конструктивной точки зрения, так как с появлением их изменяется соотношение между частями здания, а следовательно и величина действующих в них усилий, особенно в сводах и стропилах, где эти усилия возрастают пропорционально cotg. угла касательной с горизонтальной, т.е. при малых углах плоских сводов и пологих стропил — очень быстро. В конце концов, такая общая деформация может привести к разрушению здания, Кроме того, с архитектурной точки зрения, как я уже сказал, деформация важна сама по себе, независимо от того, "упругая" она или "остаточная", так как части здания не освобождаются от нагрузки. Конечно, при других условиях деформация, может быть, выразится несколько иною функцией, хотя надо полагать, по характеру всё таки близкой к полученной мною, но изучать этот вопрос с его математической стороны уже представляет из себя другую задачу и выходит из пределов настоящего труда.

На те же вопросы, решение которых было важно с архитектурной точки зрения, эти опыты отвечают вполне. Эти опыты, во-первых, устанавливают самый факт деформации, во-вторых — то, что деформация есть некоторая функция времени и может быть значительной даже при небольших усилиях и, наконец, дают некоторые указания на самый характер этой деформации. Уже с этими данными мы можем решать некоторые задачи, хотя бы и приближённо.

Например, мы можем определить, во сколько времени цилиндрический столб увеличится в нижнем диаметре на величину 2(R – r), где R — величина радиуса новой окружности и r — прежней. Подобное вычисление было сделано мною для проверки, насколько допустимо предположение, что утолщение колонн могло произойти от чисто физических причин.

Положим, мы имеем колонну высоты h, радиуса r, кроме собственного веса несущую груз антаблемана, равный (по существующим памятникам это допустимо), для простоты весу самой колонны. Вес кубического миллиметра мрамора = g килограмм. Тогда нагрузка на один кв. мм нижнего сечения выразится через:

Полагая, что вследствие возможных и осуществляющихся перемещений это давление распределится, как в жидкостях, во все стороны, мы можем определить горизонтальное давление на прямоугольник, образованный отрезками оси и образующей цилиндра высотою в 1 мм и двумя радиусами, равными r. В нижнем сечении это давление будет равно 2hgr.

Рис. 61.

Но это давление, как показали некоторые мои опыты, а также и геометрические соображения, может распределяться, не вызывая трещин только как линейная функция расстояния от оси цилиндра и в центре равно нулю (рис. 61). Тогда напряжение сечения кольцевой периферической вырезки радиусов r и r — I мм и высоты h = 1 мм, будет равно высоте треугольной диаграммы нагрузки на весь прямоугольник, или будет равно:
.

Эту кольцевую вырезку мы можем мысленно разогнуть и представить в виде бруса длиною 2πr и 1² mm сечения, подверженного разрывающему усилию в 4hg килограмм.

Имея эти данные, мы можем составить следующую зависимость: каков должен быть коэффициент удлинения а, чтобы брус длиною в 2πr удлинился под влиянием усилия в 4hq килогр. на величину, равную 2π(R– r), где R есть радиус новой окружности. Этот коэффициент, т.е. удлинение единицы длины при площади сечения равной 1 мм и усилии, равном 1-му кг, определится как:

.

Но, с другой стороны, этот коэффициент может быть получен из опыта, т.е. из непосредственного измерения стрелки прогиба λ при брусе прямоугольного сечения a b, длиною l, заделанного одним концом и при грузе Р, приложенном на другом конце, подставляя данные опыта в имеющуюся известную формулу: .

Оказывается, что λ есть функция времени вида λ² = mt + nt², откуда ; откуда .

Из сравнения этих двух выражений для а, полученных различными путями, мы и можем определить время t, то есть:

Это равенство возможно при двух значениях t, но из этих значений реальным будет только одно, так как время в данном случае имеет только одно направление. Освобождая от знаменателя и возводя в квадрат, получаем:

откуда

.

Для определения коэффициентов m и n мною были взяты две точки на графике прогиба мраморного бруска и координаты их подставлены в уравнение вида λ² = t + nt², где λ выражено в миллиметрах, а t в сутках. Из полученных таким образом двух уравнений приближённой гиперболы:

(5,2) = m15 + n(15)²

(12)² = m66 + n(66)²

были определены m = 1,691159 и n = 0,007434.

Рис. 62.

Хотя в моём опыте сила Р состояла из нагрузки, и собственного веса бруса, но последний с точностью, достаточной для решения данного вопроса, я почёл возможным выразить также через груз, привешенный в конце бруса. Для этого на длине бруска, как на оси абсцисс, я построил диаграммы моментов как от нагрузки, так и от собственного веса, и сложил их соответственные ординаты (рис. 62). Полученную таким образом фигуру, выражающую сумму всех моментов, я заменил равновеликим ей треугольником и высоту его, т.е. ординату в месте заделки бруса, я принял за величину момента, а из неё, делением на плечо, получил силу Р, которая оказалась равной 0,3 килогр., при длине бруса l = 900 мм., высоте сечения b = 10 мм, и основании а = 20 мм. Вес кубического миллиметра мрамора g = 0,0000025 килогр.

Рис. 63.

Высотою столба, а равно и диаметром основания, мы можем задаться. Положим h = 8000 мм, а r = 600 мм. То есть колонна наша будет иметь около 7 диаметров высоты. Увеличение нижнего диаметра (R– r) положим равным 150 мм, т.е. на ¼ первоначального и несколько меньше, чем на ¼ деформированного верхнего, так как на верхнее сечение также будет действовать нагрузка.

Подставляя все эти величины в выведенное выше уравнение, мы можем определить время t, потребное для заданной нами деформации. Привожу результат подсчёта: мраморная колонна в 8 метров, нагруженная весом антаблемана, увеличит нижний диаметр на ¼ первоначального приблизительно во время t = 1590000 суток, что составить 4356 лет.

Принимая во внимание относительную жёсткость итальянского мрамора, а также и некоторую условность способов получения формул, как моих, так и формул теории упругости, такой результат следует признать вполне удовлетворительным.

При материале вдвое или вчетверо более текучем, — а этого можно вполне ожидать от более мягкого, пластичного греческого мрамора, а также и от пористых материалов: туфа и штукатурки — времени потребуется приблизительно вдвое, вчетверо меньше. Конечно, меньше его потребуется и на то, чтобы вызвать деформацию меньшего размера.

Может быть, разница в степени текучести материала и была причиной того, что в то время, как греческие колонны довольно сильно деформированы, колонны римской архитектуры, сделанные из более жёсткого материала, деформировались весьма медленно и дошли до нас в почти первоначальной их форме.

Конечно, при кирпичной кладке играет большую роль больший или меньший обжиг кирпича, состав его, состав и свойства раствора и толщина швов. Столь разнородные условия должны создать и весьма разнородные эффекты, уже не говоря про то, что нагрузка на греческие колонны не отличалась таким разнообразием, как нагрузка на кирпичные столбы в зданиях византийского и старого русского периода. Поэтому нельзя ожидать, чтобы кирпичные колонны следовали бы с тою же правильностью эпохам, как греческие.

Если мы, допустив возможность деформации, реставрируем Набатную башню, восстановив цилиндрическую форму колонн и полуциркульную — арок, то получим (рис. 63) конструкцию, которая весьма часто встречалась в эпоху построения этой башни, — чисто византийского характера, так что такая реставрация не представляет ничего невероятного. Если это так, то мы в данном случае имеем русский кирпичный "ордер", ничем по своему достоинству не уступающий ордерам греческим.

продолжение будет.

Обсудить в форуме (5 сообщ.)

---